Читать онлайн «Владимир Святой [3-е издание]». Страница 132

66

День памяти святого Василия Великого, небесного покровителя князя, празднуется 1 января. Это могло бы свидетельствовать о крещении Владимира именно на Богоявление 988 года (6 января) и об оглашении его незадолго до этого. Однако замечу, что в древней Руси, особенно в отношении князей, далеко не всегда придерживались правила давать при крещении имя того святого, чья память праздновалась на соответствующей неделе.

Я подразумеваю крещение князя в Киеве, но в принципе можно говорить и о «Василевской» версии. Крупнейший исследователь Русской Церкви, историк XIX века Е.Е. Голубинский отдавал ей предпочтение, полагая, что Владимир не афишировал своего приобщения к христианству перед подданными — что удобнее было сделать не в столице державы Киеве, а в принадлежавшем ему Василеве (Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. Т. 1.4. 1. С. 132–133). Название города появилось уже после крещения Владимира, но, может быть, именно в связи с этим крещением? С другой стороны, князь, несомненно, был волен в своих поступках и мог креститься, где хотел. Я не вижу особых оснований предпочитать «василевскую» версию «киевской». Обе в равной степени вероятны.

Согласно Яхъе, примирение Василия и Склира произошло 11 октября 989 года (по Михаилу Пселлу, значительно позже); в ноябре того же 989 года прекратил сопротивление Лев Фока, сын Варды. Император не только простил Склира, но и наградил его званием курополата и обширными земельными владениями. Варда Склир умер 4 февраля 991 года, возможно, не без вмешательства императора Василия.

Веррия — византийская крепость в Фессалонии.

Известно, что и позже, в XII веке, русские князья встречали у днепровских порогов приезжавших к ним издалека невест (Так, например, в 1153 и 1154 гг. великий князь Киевский Изяслав Мстиславич дважды посылал к днепровским порогам своего сына Мстислава встречать свою новую жену, приведенную «из Обез» (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 340, 341)). Это место считалось особенно опасным из-за возможного нападения печенегов (позже половцев); кроме того, выезжая к крайним рубежам своей страны, князь оказывал особую честь гостье и сопровождавшим ее лицам.

Состав войска Владимира едва ли не заимствован из летописного рассказа о походе Владимира на Полоцк и его сватовстве к Рогнеде. Внимание исследователей привлекло загадочное упоминание «болгар с черными людьми». Одни исследователи видят здесь искаженное название «черных болгар» (этот народ тюркского происхождения жил где-то в Северном Причерноморье); другие — испорченное трафаретное выражение более позднего времени: «бояр с черными людьми».

[Первое предположение принадлежит А.А. Шахматову (Корсунская легенда… С. 52), второе — Н.И. Серебрянскому (Древнерусские княжеские жития. С. 66–81; мнение Серебрянского принял и Р.В. Жданов: Крещение Руси и Начальная летопись. С. 19).]

Известие о «пути земляном», ведущем в Корсунь-град, вошло и в известную былину о князе Глебе Володьевиче, в которой, как полагают исследователи, отразились реальные события осады Корсуни Владимиром Святославичем. Об осаде города русскими войсками здесь рассказывается в полном соответствии с Житием князя Владимира особого состава:

[Запись А.М. Астаховой (Былины Севера. Т. 1. М.; Л., 1938. С. 206–207); об интерпретации событий см. также: Азбелев С.Н. Князь Глеб Володьевич // Русская речь. 1995. № 3. С. 98–105. (С.Н. Азбелев сближает текст былины с летописным рассказом об осаде Корсуни Владимиром. Но это не вполне точно: текст былины соответствует версии Жития князя Владимира особой редакции.)]

(Лишнее подтверждение фольклорного происхождения Жития особого состава, отразившего тем не менее исторические реалии корсунского похода Владимира.)

Так, например, поступили готы в 250 году при осаде Филиппополя. Любопытно, что осажденные противодействовали им тем же самым способом, что и херсониты воинам князя Владимира.

Мы уже говорили о фольклорном, былинно-эпическом происхождении рассказа особой редакции Жития князя Владимира. Варяг Ждберн выступает здесь в роли некоего сказочного помощника князя Владимира, его свата. В былинах о сватовстве Владимира такая роль отведена богатырю Дунаю. Может быть, и служба Ждберна «корсунскому князю» также имеет фольклорное происхождение, сродни службе былинного «Дунаюшки Ивановича» «литовскому королю», отцу невесты Владимира «Опраксии-королевичны»?

О том, что «Корсунь разорен бысть от Руси», сообщает автор летописного Тверского сборника XVI века (ПСРЛ. Т. 15. [Вып. 2.] С. 108.). Но это, вероятно, не более чем предположение составителя летописи — впрочем, точно так же, как и мнение составителей Никоновской летописи и Степенной книги (также XVI век), согласно которому князь Владимир, войдя в город, «укрепи и уласка» всех его обитателей.

Эта «чешуя» появилась в Житии, очевидно, под влиянием рассказа «Деяний апостолов» об исцелении и крещении апостола Павла: «…И тотчас как бы чешуя отпала от глаз его, и вдруг он прозрел; и, встав, крестился» (Деян. 9: 18).

Оставляю в стороне спорный вопрос об этнической принадлежности Бравлина и всей «русской» рати.

Не случайно в литературе уже обращалось внимание на сходство двух рассказов. В частности, было высказано предположение, что русский рассказ о Бравлине есть не что иное, как видоизмененное предание о корсунском походе и крещении Владимира. Однако это мнение было подвергнуто серьезной и вполне справедливой критике.

Черная вода — греческое Мавропотам, татарское Карасу — река (ныне Биюк-Карасу) в Крыму, к северо-западу от Судака.

Русские источники всегда называют Анну царицей, а не царевной.

Красивый рассказ о бракосочетании Владимира и Анны вышел из-под пера составителя Летописца Переяславля Суздальского: по исцелении Владимир прозрел, «и увидел ясно в лицо царицу, и лобзал ее, и венчался с нею. И возлюбил ее паче меры, ибо была люба Богу».